А дома мамы ждут и плачут у икон.
Но не для всех звучит вокзальный перезвон.
Дети растут, не увидев отцовских глаз, только гранит и посмертный скупой указ.
Пока отцы до конца за задачу бьются, не все живыми в родной свой порог вернутся.
Господи, спаси их души! - кричит земля от немой и слепой тоски.
За что уходят в вечность пацаны, полки?
Снова рассвет застилает едким дымом.
Как тяжело хоронить побратимов.
Парню всего двадцать лет от роду.
Жизнь положил за чужую погоду.
Господи, за что? Дома остался сынишка без ласки.
Ждет перед сном от папы он сказки, ждет у окна, держит фото в руках.
Но не для всех звучит вокзальный перезвон.
Дети растут, не увидев отцовских глаз, только гранит и посмертный скупой указ.
Пока отцы до конца за задачу бьются, не все живыми в родной свой порог вернутся.
Господи, спаси их души! - кричит земля от немой и слепой тоски.
За что уходят в вечность пацаны, полки?
Снова рассвет застилает едким дымом.
Как тяжело хоронить побратимов.
Парню всего двадцать лет от роду.
Жизнь положил за чужую погоду.
Господи, за что? Дома остался сынишка без ласки.
Ждет перед сном от папы он сказки, ждет у окна, держит фото в руках.