В старый кассетник крутится плёнка, чайник на кухне свистит.
Октябрь за окном, в доме тепло, но щёлкает вдруг механизм.
Беру карандаш, плёнку смотал и снова нажал на play.
Любимые песни звучат на кассете, и сразу стало теплей.
Торопится время,
спорит, бежит,
а песня в кассетнике снова звучит.
Старый кассетник, старый кассетник, верни меня вновь.
Через портал и тыщу слоёв в детство моё.
Старый кассетник, старый кассетник снова живой.
Вот и вернулся. Вот и вернулся, как будто домой.
Когда-то я клеил лаком кассеты, а мама ругалась потом.
На них помещалось всего двадцать песен.
И знал я их все назубок. У каждого был свой песенник в детстве, священная в клетку тетрадь.
Живое звучание ничем не заменишь.
Осталось лишь вспоминать. Торопится время, спорит, бежит,
Октябрь за окном, в доме тепло, но щёлкает вдруг механизм.
Беру карандаш, плёнку смотал и снова нажал на play.
Любимые песни звучат на кассете, и сразу стало теплей.
Торопится время,
спорит, бежит,
а песня в кассетнике снова звучит.
Старый кассетник, старый кассетник, верни меня вновь.
Через портал и тыщу слоёв в детство моё.
Старый кассетник, старый кассетник снова живой.
Вот и вернулся. Вот и вернулся, как будто домой.
Когда-то я клеил лаком кассеты, а мама ругалась потом.
На них помещалось всего двадцать песен.
И знал я их все назубок. У каждого был свой песенник в детстве, священная в клетку тетрадь.
Живое звучание ничем не заменишь.
Осталось лишь вспоминать. Торопится время, спорит, бежит,