Мама, я не сплю ночами, в сердце пожар.
Он не смотрит на других, он идёт напролом.
У него в кармане спички и старый нож, и весёлый, дерзкий взгляд, как весенний гром.
Ты учила меня быть послушной, тихой, заплетать косички и не спорить с судьбой.
А я встретила его — и рассыпались в крошки все запреты, что ты возводила стеной.
Мама, спаси, я полюбила хулигана.
Он не носит галстук, он не ходит в храм.
Мама, спаси, я полюбила хулигана.
Моё сердце бьётся по его часам.
Я не слушаю больше твоих советов, я сгораю дотла в этом диком сне.
Мама, спаси, я полюбила хулигана.
Он единственный, кто нужен
мне. Он не дарит мне роз, он приносит ветер.
Он смеётся над тем, что для всех свято.
У него на ладонях шрамы от сигарет и глаза, как у волка, что ушёл из заката.
Он не смотрит на других, он идёт напролом.
У него в кармане спички и старый нож, и весёлый, дерзкий взгляд, как весенний гром.
Ты учила меня быть послушной, тихой, заплетать косички и не спорить с судьбой.
А я встретила его — и рассыпались в крошки все запреты, что ты возводила стеной.
Мама, спаси, я полюбила хулигана.
Он не носит галстук, он не ходит в храм.
Мама, спаси, я полюбила хулигана.
Моё сердце бьётся по его часам.
Я не слушаю больше твоих советов, я сгораю дотла в этом диком сне.
Мама, спаси, я полюбила хулигана.
Он единственный, кто нужен
мне. Он не дарит мне роз, он приносит ветер.
Он смеётся над тем, что для всех свято.
У него на ладонях шрамы от сигарет и глаза, как у волка, что ушёл из заката.