У меня, как у коня, вот такая вот хуйня.
Это я своей хуйнёй думаю, как головой.
Меня слоником зовут, увидав его, бегут.
Ну а кто не убежал, тот в конвульсиях дрожал.
Когда мать меня рожала, очень мучилась, кричала, потому что акушер вытащил меня за хер.
Три пятьсот, здоровый малый, с писей длинной небывалой.
Удивились тогда все этой детской колбасе.
У меня, как у коня, вот такая вот хуйня.
Это я своей хуйнёй думаю, как головой.
Меня слоником зовут, увидав его, бегут.
Ну а кто не убежал, тот в конвульсиях дрожал.
Ходить быстро научился, опираяся на писю.
Это третья нога в этом очень помогла.
Шили под меня штанишки, чтобы не виднелась шишка и дворовые мальчишки не дразнили бы меня.
Это я своей хуйнёй думаю, как головой.
Меня слоником зовут, увидав его, бегут.
Ну а кто не убежал, тот в конвульсиях дрожал.
Когда мать меня рожала, очень мучилась, кричала, потому что акушер вытащил меня за хер.
Три пятьсот, здоровый малый, с писей длинной небывалой.
Удивились тогда все этой детской колбасе.
У меня, как у коня, вот такая вот хуйня.
Это я своей хуйнёй думаю, как головой.
Меня слоником зовут, увидав его, бегут.
Ну а кто не убежал, тот в конвульсиях дрожал.
Ходить быстро научился, опираяся на писю.
Это третья нога в этом очень помогла.
Шили под меня штанишки, чтобы не виднелась шишка и дворовые мальчишки не дразнили бы меня.