А кто обнимет меня,
когда я сама не справляюсь? Кто скажет: "Я рядом, родная",
—
когда я одна задыхаюсь?
А кто обнимет меня,
когда мое сердце устанет? Я столько спасала других.
А кто же меня теперь спасает?
Я умела чужие осколки собрать и чужую беду принимала, как прежде.
Я умела других от потери спасать, оставляя себе только каплю надежды.
Мне звонили ночами: "Мне плохо, приди".
Я вставала и шла, забывая усталость.
А когда у самой все разбилось внутри, почему-то вокруг никого не осталось.
А кто обнимет меня,
когда я сама не справляюсь? Кто скажет: "Я рядом, родная",
—
когда я одна задыхаюсь?
А кто обнимет меня,
когда я сама не справляюсь? Кто скажет: "Я рядом, родная",
—
когда я одна задыхаюсь?
А кто обнимет меня,
когда мое сердце устанет? Я столько спасала других.
А кто же меня теперь спасает?
Я умела чужие осколки собрать и чужую беду принимала, как прежде.
Я умела других от потери спасать, оставляя себе только каплю надежды.
Мне звонили ночами: "Мне плохо, приди".
Я вставала и шла, забывая усталость.
А когда у самой все разбилось внутри, почему-то вокруг никого не осталось.
А кто обнимет меня,
когда я сама не справляюсь? Кто скажет: "Я рядом, родная",
—
когда я одна задыхаюсь?
А кто обнимет меня,