Мы когда-то проживали каждый день и каждый час, думая, что жизнь шальная хочет осчастливить нас.
Но сегодня где-то рядом, в этот час и в этот миг разрываются снаряды, заглушая детский крик.
Можно только притвориться, но войну не позабыть.
У нее, как у волчицы, непомерный аппетит.
Осень задымленный воздух покрывает небосвод, словно курит или просто души Богу отдает.
В мире страшных испытаний все становится пустым.
И стоят скелеты зданий, испуская едкий дым.
Фильм, игра-головоломка? Нет, реальность такова.
На костях и на обломках прорастет ли вновь трава?
Можно только притвориться, но войну не позабыть.
У нее, как у волчицы, непомерный аппетит.
Но сегодня где-то рядом, в этот час и в этот миг разрываются снаряды, заглушая детский крик.
Можно только притвориться, но войну не позабыть.
У нее, как у волчицы, непомерный аппетит.
Осень задымленный воздух покрывает небосвод, словно курит или просто души Богу отдает.
В мире страшных испытаний все становится пустым.
И стоят скелеты зданий, испуская едкий дым.
Фильм, игра-головоломка? Нет, реальность такова.
На костях и на обломках прорастет ли вновь трава?
Можно только притвориться, но войну не позабыть.
У нее, как у волчицы, непомерный аппетит.