Тебя накрыла боль. Это не сны и не шутки.
Как ты плачешь обо мне и в такси, и в маршрутке.
Теперь чувствуешь любовь, как часы в грязной куртке, поглощая Апероль из своей красной сумки.
Тебя накрыла боль, что на куски рвет все сутки в доме, где нет любви, а кофе вытек из турки.
Ты сама выбрала роль жить в вине от разлуки.
И где по пути домой ждет алкоголь тебя в кухне.
И так будет каждый раз, каждый час.
И сейчас, когда ты вспоминаешь нас, мой цвет глаз и мой бас.
В четыре ночи, когда, как лавина накрыла близость ко мне та самая, что ты подавила, но душа идет в отказ, ведь
в ней я не гас, я ее спас. И сотней фраз ей не устроишь коллапс.
Как свое сердце ты разбила и убила, как мина.
За то, что лишь забыла, как сильно любила ты меня.
За все касания, спасания, кусания, за мое обаяние, как мания влияния, за все наши свидания, что магией
Как ты плачешь обо мне и в такси, и в маршрутке.
Теперь чувствуешь любовь, как часы в грязной куртке, поглощая Апероль из своей красной сумки.
Тебя накрыла боль, что на куски рвет все сутки в доме, где нет любви, а кофе вытек из турки.
Ты сама выбрала роль жить в вине от разлуки.
И где по пути домой ждет алкоголь тебя в кухне.
И так будет каждый раз, каждый час.
И сейчас, когда ты вспоминаешь нас, мой цвет глаз и мой бас.
В четыре ночи, когда, как лавина накрыла близость ко мне та самая, что ты подавила, но душа идет в отказ, ведь
в ней я не гас, я ее спас. И сотней фраз ей не устроишь коллапс.
Как свое сердце ты разбила и убила, как мина.
За то, что лишь забыла, как сильно любила ты меня.
За все касания, спасания, кусания, за мое обаяние, как мания влияния, за все наши свидания, что магией